|
|
|
|
|
| Как холодный луч прожектора | Как холодный луч прожектора, пронизывают глубины стилетом чешуи
длинные заостренные тела рыб в беспокойной, бесконечной погоне. Вдруг, почти одновременно с грохотом
разрывающегося снаряда, рухнула заграждающая реку стена света, и в пролом,
словно в воронку, со свистом ринулся мрак.
Однажды вечером шамес вернулся из города позже обыкновенного, и ребе чуть
было не запоздал из за него к ужину.
Всю ночь длилась в синагоге служба, прерываемая появлением новых вестников
распространившейся заразы. Далее
|
| перед домом однако не выдержал
| . Перед домом, однако, не выдержал.
Порою забегал он на окраины, где в ажурном домике с колонками сорок
мальчуганов с глазами, устремленными на таинственные узоры, качаясь не в
лад, выкрикивали нараспев односложные гортанные звуки, подсказываемые с
кафедры очкастым лимоном в длинном халате. Записывайте.
Размещенные на тесном квадрате между кафе "Ротонда" и "Дом", восемь
джаз бандов острыми мясорубками синкоп22 рассекали живую плоть ночи на
изрубленные куски тактов. Пройдет эпидемия. Или действительно уж такая любовь к
коммуне?
Сын захудалого учителя гимназии, он встречался с этими людьми долгие годы
ежедневно лицом к лицу, еще будучи в университете, когда, на минуту
отрываясь от книг, он бежал из студенческой столовки на собрание
проверять на реальном материале черные цифры статистики. Все про смирение.
Меж тем на другом конце провода уже поднялась неописуемая суматоха, шум
открываемых и захлопываемых дверей, оклики и беготня. Далее
|
| Зовут ее
некоторые впрочем | Зовут ее.
Некоторые, впрочем, возвращались, выхлопотав себе в консульстве советский
паспорт. К тому же чума, рано
или поздно, переберется, по всей вероятности, через кордон и завладеет
всем материком.
Как все биржевые игроки, мистер Давид Лингслей был фаталистом и,
убедившись окончательно в непроизводительности всех попыток, оставшись
один в своей роскошной комнате, он честно сознался в проигрыше. К этому
его принуждали дела, не говоря уже о том, что, как джентльмен и человек
женатый, он не любил афишировать свою связь. Тюремные здания оцепили
воинскими частями. Этого и на
один рис не хватит. В ушах
назойливо звенел голос дяди Чао Лина:
"На такой машине хоть весь свет объезжай".
В Париже в эту ночь воинские части, отправляемые с Северного вокзала,
разоружили офицеров и заняли вокзал. У рыбы камбалы все органы с
левой, несуществующей, стороны перенеслись на правую.
Товарищ Лекок ответил не сразу. Жанеты не было, не возвращалась еще домой со вчерашнего
дня. На улице глазам
его представился вновь на мгновение маленький японец чистюлька с
вздрагивающими уголками серых губ.
Толпа безработных синих человечков широкой рекой разлилась по всему
острову, задерживаясь перед префектурой. Далее
|
| Вот и два часа прибыли ежедневно
| Вот и два часа прибыли ежедневно.
По пустой перекладине моста к центральным быкам взад и вперед звонким
размеренным шагом, с ружьями на плечах, прохаживаются четыре мальчика: два
по одну сторону моста, два по другую.
Страдал при мысли, что столько документального материала пропадает даром,
не станет никогда достоянием человечества. В книге божьего гнева прочел "пикуах нефеш", и с тех
пор евреи не сидят шиве по своим покойникам, а трупы еврейские без
очистительных обрядов отправляются в лоно смерти.
Над маленькими алтарями столиков благоговейно склоненные люди принимали
просфоры телячьих и бараньих рагу под тихий колокольный перезвон тарелок
богомольных служек пикколо54.
Мистер Давид недоверчиво прищурил глаза:
Каким же образом, разрешите спросить, сможете вы это сделать? Будьте
уверены, что все члены нашей концессии испробовали уже для этого все пути,
нажали все кнопки, как видите, безрезультатно.
В Китае становилось все тесней. Как никак, десяток другой франков
за вечер принесет. Только б не устать.
9 Кокаин. Видно, подкупили его богачи да
императоры, чтобы уговаривал бедняков к послушанию.. Если опыт не удастся, не поздно будет казнить их
завтра.
Мистер Давид Лингслей хотел было резко заявить этим людям, что им незачем
трудиться, что решение его непоколебимо, но людей не было уже в комнате. Их
снабжали на лету обильными подробностями о фантастической кровожадности и
зверствах того или другого большевика. Далее
|
| Сломалась винтовка
идет скоро | Сломалась винтовка.
Идет. Скоро подъем. Им хотелось во что бы то ни стало запечатлеть
выражение лиц выходящих после конференции дипломатов, и они нервничали
из за того, что такой исторический документ может легко пропасть
вследствие недостаточно яркого освещения коридора.
Работу, после бесплодных недель скитаний, он бросил искать. Газ тяжелой вуалью проплыл над Збручем и потянулся
дальше, обволакивая предметы и города серой бархатной замшей. Или, вернее, начинаю вас, кажется, понимать,
сказал он резким, полным презрения голосом. Заводам грозило закрытие; везде наполовину сокращали
штаты.
Неправильная красная пирамида росла, поднялась до второго этажа,
потянулась выше. Работала на японской фабрике. Понимал: центр борьбы не там. Из Ясс прибыла новая партия евреев, бежавших от
погрома. Каждое колыхание пола это миля прочь от
Европы, от Парижа, от чумы, от смерти, это миля вглубь, в теплый,
косматый, пушистый луг жизни.
И свершилось. Далее
|
| Пустая тенистая комната с мебелью |
Пустая тенистая комната, с мебелью в серых чехлах, отдавала серой,
больничной скукой, и кресла, как больные в серых, на рост, больничных
халатах, навязчиво напоминали о болезни, о смерти, о черной яме в рыхлой
сырой земле. Сидение мягкое все
удобства.
О равви Элеазаре можно сказать, что в его распоряжении особая линия и
разговаривать он может с богом в любое время, не опасаясь, что кто нибудь
ему помешает. Еврейские делегаты заявили мне, что они согласны взять нас с
собой с условием, что Америка пропустит пятьсот евреев, бежавших вместе с
нами из зачумленного Парижа, или же, другими словами, что она согласится
впустить к себе чуму.
Я решил испробовать последнюю возможность..
Профессор замолчал, видимо возбужденный, не спуская с П'ан Тцян куэя
взгляда своих серых глаз, поблескивающих за стеклами очков.
Прикованного взглядом к витрине ротмистра Соломина вдруг осенила блестящая
мысль. Далее
|
| Выступавший оратор грохнулся с |
Выступавший оратор грохнулся с постамента вниз, извиваясь в конвульсиях.
Как же это, товарищ? Ведь решение совета депутатов. Из Гавра, чтобы не
обращать на себя внимания, он отчалит ночью с потушенными огнями.
Худенькая чахоточная девушка в промокших ночных туфлях обещала ему за пять
франков самые тайные наслаждения своего золотушного тела. Сунула в руку ему десять франков и исчезла в подъезде. Известие это застало его врасплох.
В Париже в этот день с утра подул резкий северо западный ветер, и на
ветру, словно непросушенное белье, бессильно трепались изорванные лохмотья
тумана. Товарищ Лекок перестал верить в
возможность положительного исхода.
Дело затягивалось. Я
наблюдал вас всех всегда с большим любопытством.
Мальчик не понимает, смотрит расширенными от недоумения глазами на
ротмистра.
В церкви на улице Дарю митрополит в золотом облачении густым басом читал
евангелие, и сладко, по пасхальному перезванивались колокола. Далее
|
| Значит
должно быть не так уж важно | Значит,
должно быть не так уж важно царство небесное, раз богачи туда не особенно
торопятся, да и сам отец Франциск не видит в этом худа.
Орудия гудели одно за другим.
Мистер Давид Лингслей застыл, не отрывая руки от кнопки звонка.
В угловой, западной каюте, вытянувшись на постели, с папиросой во рту
лежит мистер Давид Лингслей, устремив взгляд на дрожащую на потолке тень
лампы; переворачивается с боку на бок, закуривает от окурка уже десятую
папиросу. Вы тогда, правда, мало
напоминали кроткого, трудолюбивого студента Сорбонны, но я, несмотря на
это, узнал вас сразу. Вы не скажете, конечно, что пароход везет людей из Парижа и
вообще из Европы. Это я с вами повстречался.
Не надо отказываться, не обдумав. Им, кстати, гораздо ближе, да и не по дороге с
нами.
От этих разговоров у маленького П'ана кружилась голова и гудело в висках. На грузовике развевался флажок красного
креста. Далее
|
| Протелеграфировав в нью йорк |
Протелеграфировав в Нью Йорк завещание, мистер Давид Лингслей в первый раз
осознал содержание затасканного слова "каникулы" и впервые пожалел, что
они будут продолжаться недолго. Обросшие, оборванные люди
занимали с жадной торопливостью места на ступеньках, поближе к решетке, от
которой веяло удушливым влажным дыханием разгоряченного нутра Парижа. Осаждала в боковых переулках, резиновыми палками
избивала в кровь. В том числе все женщины, омывавшие вчерашних
покойников. Вы сейчас торопитесь. Тяжело, но все таки
лучше.. Далее
|
| Шести часов в сутки
хватит
с | Шести часов в сутки
хватит.
С Нотр Дам, с Мадлен, с маленьких разбросанных костелов отвечали им
плачевным перезвоном колокола Парижа. Оглянулся и
оробел. У отцов лазаристов не приходилось.
В одно мгновение площадь вокруг грузовика опустела.
Есть окна портреты, окна наивные загородные идиллии а ля Руссо7,
неоцененные, ничьи.
Особливо в эту пору муки в ней будет вагонов десятка с три. Задыхаясь, засеменил к отцу Доминику. Припухшие, облезлые веки
женщины, неуверенно пошатывающейся под тяжестью закутанного в тряпки
грудного младенца, смотрели косыми глубокими щелями. Далее
|
| Его ноги отяжелели и терпкий привкус | Его ноги отяжелели, и терпкий привкус во рту
впервые проскользнул в сознание, долго стучась у его дверей упрямой,
терпеливой икотой. Вскоре, впрочем, стал разбираться.
С завтрашнего дня можно будет организовать массовую прививку.
Вошел в маленький ресторанчик на углу. По
дороге он переменит флаг и название. Стоило ли
ему двадцать долгих лет, днем и ночью, как каторжнику, вертеть тяжелые
жернова миллионов, обильно смазывая их липким красным маслом, чтобы в
момент подведения баланса убедиться, что в трудолюбиво сооружаемых амбарах
вместо муки миллионами расплодились крысы цифр, чудовищная, несметная
армия, вечно голодная и алчная, точащая уже зубы на него самого, на
него, который мнил их своим орудием, средством, а внезапно оказался сам
лишь средством для какой то неведомой цели. Все ли в порядке?
В полном, ответил мистер Давид Лингслей. Далее
|
|
|
|